Фрески Джотто
Образ человека, мужественно переносящего свои испытания и спокойно взирающего на окружающий мир, проходит лейтмотивом через падуанский цикл Джотто. Человек у Джотто противостоит ударам судьбы, как древний стоик. Он готов покорно сносить свои невзгоды, не падая духом, не отступая от правды, не ожесточаясь против людей. Такое понимание не противоречило средневековой церковной морали. Но оно поднимало человека, утверждало его самостоятельное бытие, придавало ему бодрость, привязывало к земному...
Отношение Джотто к стоической этике находит себе аналогию в воззрениях Данте, которые он высказал в своем трактате «Пир». «Было много древних философов — и среди них первый и величайший Зенон,— которые считали и верили, что целью человеческой жизни служит строжайшая добродетель, т. е. строго и безоговорочно следовать правде и справедливости, не проявляя страданий, не выражая радости, без приступов страстей. Эту добродетель они считали чем-то таким, что, независимо от пользы и вознаграждения, само по себе по здравому размышлению достойно похвалы. Эти люди и их приверженцы назывались стоиками, и к ним принадлежал также превосходный Катон...»
Основы героизма человека у Джотто заключались в его деятельном отношении к жизни. В этом отличие человека Джотто от человека Дуччо, Джованни Пизано, Симоне Мартини и других его современников. Человек Дуччо часто проникнут безотчетной печалью; человек Джованни — страстная натура, изживающая себя в мгновенных вспышках страсти; человек Симоне Мартини, этого любимца Петрарки,— мечтатель, погруженный в личные переживания. Человек Джотто находит приложение своих деятельных сил в отношениях к другим людям, в своей неразрывной связи с миром себе подобных.
В передовых итальянских коммунах XIII века социальные проблемы, вопросы устройства общества рано приобрели первостепенное значение. Здесь сложились новые общественные формы, которые на долгие годы определили развитие европейской цивилизации; впервые вопросы отношений человека к человеку были поставлены на почву конкретности, причем их не оттесняла на второй план проблема средневековой теологии: отношение человека к богу. Социальные учения заняли здесь особое внимание передовых мыслителей.
Недаром даже путь восхождения Данте к небесному блаженству насыщен неотлучной горечью его земных воспоминаний, в первую очередь о социальных противоречиях родного города. Джотто удалось включить в свое искусство основную тему всей итальянской культуры XIII века, сблизив церковное искусство с проблемами общественной морали, чего не решался сделать ни один художник до него...
Круг переживаний человека в творчестве Джотто довольно ограничен. Человек только начинает обретать свое достоинство. Он еще не знает гордого самосознания, идеала личности гуманистов. Неразрывно сопряженный с другими людьми, он в этой сопряженности обнаруживает еще свою зависимость. Отсюда основная гамма его переживаний: надежда, покорность, любовь, печаль и в редкие мгновения гнев. Только любознательность, ясность мысли позволяют человеку подняться над своей судьбой. Эта жажда знания была знакома и Данте, который даже в Раю, среди безмятежного блаженства, лицезрея огненное небо, чувствует в груди нестерпимое желание узнать первопричину вещей.
Один из самых трогательных образов человека, созданных Джотто,— это Христос в сцене «Поцелуй Иуды». Этот образ уже не раз сопоставлялся с фреской на ту же тему, выполненной каким-то римским мастером в Верхней церкви Сан-Франческо в Ассизи, и это сравнение настолько наглядно раскрывает то новое, что принес с собою Джотто, что всякий, желающий отдать себе отчет в притягательной силе образа Джотто, чувствует потребность вернуться к этому сравнению.
Группа Христа и Иуды в Верхней церкви строится в согласии с византийской традицией и словами текста. Величественная фигура Христа занимает центральное место среди сбившейся толпы воинов и учеников. Слева к Христу подходит Иуда, чтобы его поцеловать; по этому знаку воины узнают Христа и берут его под стражу. Если рассматривать голову Христа отдельно, трудно догадаться, что Христос является участником сцены, полной высокого драматизма. Лицо Христа отмечено печатью величия вседержителя, Пантократора, восседающего на престоле, грозного судии, но не страдающего бога. Он взирает строгим взглядом, полным укоризны и гнева, но, кажется, ничего не замечает перед собой. Облик Иуды с его косящими глазами отмечен печатью злодейства и преступности; но он собирается поцеловать Христа с медлительностью, словно совершает обряд, словно предательский поцелуй не является выражением его коварной природы.
Джотто произвел такой же смелый переворот в своем толковании этой сцены, как много позже Леонардо в своей «Тайной вечере». «Иконная схема» уступает место напряженному драматизму во всей его глубоко волнующей человечности. Иуда подходит к Христу и вытягивает губы, чтобы его поцеловать. В ответ на это Христос смотрит ему прямо в глаза пристальным и многозначительным взглядом, который Данте так трогательно описал, рассказывая о своей встрече с Беатриче (Чистилище, XXXI, 68).
Страницы: [1] 2 3